"Принуждение, если оно вообще необходимо, никогда не должно рассматриваться как нечто лучшее, чем второсортное решение, которое должно применяться только в случае неспособности достичь добровольного решения критических социальных проблем, (https://www.aier.org/article/what-does-voluntary-actually-mean/) которые, несомненно, должны быть решены. Конечно, это предполагает, что такие случаи есть, что само по себе спорно.
Но для большинства политологов государство и его принудительные полномочия не рассматриваются как изначально морально проблематичные. Напротив, они неявно рассматривают государство как человеческий триумф, величайший инструмент решения проблем, когда-либо разработанный людьми. И они отмахиваются от опасений по поводу принуждения с помощью дымовых завес о согласии.
Неважно, что никто не подписывает документ, подтверждающий информированное согласие, или что согласие может быть логически ограничено набором одних целей государства, а не других, или что не существует эффективного способа отозвать свое предполагаемое “неявное” согласие, по крайней мере, у некоторых государств. Даже тот, кто последовательно голосует против всей государственной политики и, если предусмотрено, голосует за “ничего из вышеперечисленного” для государственных чиновников, каким-то образом считается, что он дал согласие, просто своим участием, что фактически означает, что возражение против государства подтверждает согласие на его существование
Это то, чему политологи учат своих студентов как сути политической теории, — что государство, благодаря тем или иным аргументам, имманентно легитимно. Несмотря на то, что в его основе лежит насилие, они отказываются преподавать критический взгляд на государство. Они обучают критическому анализу того или иного государства, дизайна конкретных государств, того, кто и как контролирует государственный аппарат, но не скептическому отношению к самой концепции государства."
https://mises.in.ua/article/sanguine-about-the-state-a-critique-of-political-science/